О (не) сообщимости Божественной сущности в таинстве Евхаристии

 
Прочитал сегодня доклад А. Г. Дунаева "Православное учение о Евхаристии в контексте паламитских споров", сделанный пару дней назад на конференции "Православное учение о церковных таинствах".

После прочтения возникло стойкое ощущение, что уважаемый автор, как говорится, не увидел за деревьями леса. Видимо, излишняя погруженность в тонкости патрологии не позволила ему ни четко сформулировать собственно догматическую проблему, ни проанализировать возможные варианты ее решения, ни опознать в одном из этих вариантов – искомое православное учение.

Так, противопоставляя формулировки свт. Григория Паламы и его последователей о неприобщимости Божественной природы в таинстве евхаристии (1) – более традиционным формулировкам о приобщимости Божественной природы (2), Алексей Георгиевич почему-то не поднимается выше уровня формального противоречия и не замечает концептуального единства первой и второй формулировок.

Более того, настаивая на предпочтительности формулировки (2), он не объясняет ни того, почему она более предпочтительна (сводя всю аргументацию к цитатам из свв. отцов допаламитской эпохи), ни того, как именно эту формулировку (и эти цитаты!) следует понимать. А ведь без ответа на последние два вопроса сам разговор о предпочтительности одной словесной формулы – другой, становится просто бессодержательным.

Что интересно, не подкрепляя формулировку (2) какой-либо аргументацией, автор:

а) приводит вполне разумную аргументацию сторонников формулировки (1), которая сводится к тому, что приобщение Божественной сущности (а не Божественной энергии) делало бы тварь единосущной Творцу, т. е. приводило бы к ее во-Божествлению (по аналогии с вочеловечением Слова) и превращению Троицы в многоипостасного Бога;

б) упоминает слова свт. Григория Паламы о неотделимости энергии от сущности и возможности говорить о приобщении Божественной природы через энергии (3).

А ведь именно формулировка (3) оказывается тем "мостиком", который соединяет формулировки (1) и (2), делая их одинаково (не) приемлемыми – в зависимости от вкладываемого в них смысла. Для того же, чтобы ликвидировать смысловую неясность, которую вносит неоднозначный термин "приобщение", достаточно заменить его гораздо более узким по значению термином "воипостасирование" и построить вопрос следующим образом: что именно воипостасируется святыми в обожении - Божественная сущность или Божественная энергия?

Если святыми воипостасируется Божественная сущность, то мы приходим к во-Божествлению твари и превращению Троицы в многоипостасного Бога, т. е. к ереси мессалиан.

Если святыми воипостасируется Божественная энергия, то мы приходим к православному учению об обожении твари по благодати.

Таким образом, один из главных выводов Алексея Георгиевича:

"Тем не менее следует признать, что вопрос, каким образом неотрывная от энергии сущность остается совершенно непричаствуемой даже через энергии и даже в Евхаристии, остался в богословии свт. Григория Паламы непроясненным."

- следует признать не вполне адекватным. Поскольку именно богословие свт. Григория Паламы позволяет дать очень четкий ответ на то, КАКИМ ИМЕННО ОБРАЗОМ Божественная сущность остается совершенно непричаствуемой даже через энергии и даже в таинстве Евхаристии.

Update (18.11.2007): Ответ А. Г. Дунаева:
http://danuvius.livejournal.com/81381.html?thread=1231589#t1231589

Update (27.11.2007): По результатам дискуссии с Анонимом:
http://alexandrg.livejournal.com/13788.html?thread=151516#t151516
- решил дополнить текст некоторыми уточняющими формулировками:

Когда мы мыслим сущность и энергию различными, тогда говорим об абсолютной неприобщимости сущности, когда мыслим их нераздельными, говорим о приобщении сущности через энергии. При этом приобщение энергиям в обоих случаях мыслится, как непосредственное, а приобщение сущности в первом случае мыслится, как, в принципе, невозможное, а во втором - как опосредованное.

Таким образом, выражение "сущность причаствуема (приобщима) через ее энергии", не подразумевает, что помимо энергии причаствуется (приобщается) еще и нечто в самой сущности. Оно лишь указывает на то, что энергия есть проявление сущности, но не что-то самостоятельное. А раз энергия есть про-явление, значит она неким образом являет ту сущность, энергией которой она является.

В противном случае (т. е. если энергия НИКАК не являет сущность), между энергией и сущностью прокладывается онтологическая пропасть, и мы получаем два Божества: одно причаствуемое, другое непричаствуемое. Более того, если энергия ни в каком смысле не являет сущность, то пропадают всяческие основания для веры в то, что Бог вообще обладает сущностью.

"141. (Не) энергия познается из сущности, но сущность - из энергии; впрочем, познается только бытие, а не то, что она есть. Поэтому, согласно [церковным] богословам, и бытие Бога познается не из [Его] сущности, а из Промысла [Божия]. Соответственно этому и отличается энергия от сущности, потому что энергия есть то, что делает известным, а то, бытие чего делается известным посредством нее, есть сущность. Защитники же нечестия Акиндина, усердствующие в том, чтобы внушить убеждение, будто Божественная энергия ничем не отличается от Божественной сущности, стараются также убедить нас (отрицая то, что делает [Бога] известным) в том, что мы не ведаем о бытии Божием, как совершенно не ведают [об этом] и они сами." [Свт. Григорий Палама. Сто пятьдесят глав, 141]

"Видишь, что и то, и другое нам передано досточтимыми Отцами - что непричастна сущность Бога и каким-то образом причастна, и что мы приобщаемся Божественной природе и никоим образом не приобщаемся ей? Итак, нам следует придерживаться обоих [утверждений] и следовать им, а тех, кто использует одно против другого или считает их подобными друг другу, следует отвергать как нечестивых и безумных." [Свт. Григорий Палама. Феофан, 13]

"Итак, когда слышишь от Отцов, что природа Божия непричастна, то узнай от меня, что она неисходна и неявленна. Когда же, с другой стороны, [она называется] причастной, узнай от меня, что Богу по природе присуще исхождение, явление (εκφανσις) и энергия. И, таким образом, соглашаясь и с тем, и с другим, пребудь в согласии с Отцами. Так что, называя Божественную природу причастной через эти энергии, ее саму по себе и не саму по себе, останешься в пределах благочестия, ибо так сохранится непричастность и неявленность этой неисходной природы." [Свт. Григорий Палама. Феофан, 17]