"Пятая экклесиология"

 
Прочитал на днях критические заметки о. Никанора относительно "Основных принципов отношения Русской Православной Церкви к инославию" (ОПОИ). Потом прочитал сами "Принципы". Потом – Доклад митр. Филарета и Приложение к нему. Озадачился.

Вся критика о. Никанора строится на утверждении, что "ключом к пониманию" ОПОИ является Приложение к Докладу митр. Филарета "Вопрос о границах Церкви в русском православном богословии". Однако это очень странная посылка.

Во-первых, "Вопрос" не является ни соборным (на Архиерейском соборе 2000 г. его даже не заслушивали), ни синодальным документом.

Во-вторых, по жанру это не столько пояснительная записка к "Принципам", о которых к тому же в "Вопросе" – ни слова (как и в "Принципах" – о "Вопросе"), сколько краткая историческо-богословская справка. Причем справка, составленная достаточно небрежно (интересно кем и когда? самим м.Ф.?) и, может быть, поэтому – не лишенная внутренних противоречий.

Исходя из этих двух обстоятельств, о Приложении к Докладу вообще можно было бы забыть, если бы не одна странность. А именно – в тексте "Вопроса" содержится указание на "четвертую экклесиологию", как на ту основу, на которой РПЦ "строит свое отношение к инославию":

"Подводя итог краткому рассмотрению темы “границ Церкви” и норм отношения Церкви к инославной реальности, мы можем сделать вывод, что богословски, святоотечески и исторически наиболее обоснована позиция Патриарха Сергия и протоиерея Георгия Флоровского, на основании которой Русская Православная Церковь и строит свое отношение к инославию."

Однако дело в том, что данный "вывод" никак не вытекает из текста "Вопроса". А соответственно, является голой декларацией. Тем более, что не существует (насколько мне известно) ни одного официального документа РПЦ, в котором она объявляла бы, что строит свое отношение к инославию на основании "позиции Патриарха Сергия и протоиерея Георгия Флоровского". Так как сам "Вопрос" таковым документом тоже не является, упомянутая декларация выглядит, мягко говоря, нелепо.

Впрочем, попытка о. Никанора (и других критиков ОПОИ) придать "Вопросу" статус официального истолкования "Принципов" является некорректной не только по формальным причинам (указанным выше), но и по содержательным. Ведь определенность "четвертой экклесиологии", заявленной в "Вопросе", явно противоречит неопределенности "пятой экклесиологии" (назовем ее так), заявленной в "Принципах".

Действительно, если в "Вопросе" (в рамках "четвертой экклесиологии") утверждается, что таинства еретиков действительны, но не действенны, и при этом обнаруживается зависимость между различием чиноприемов и степенью сохранности таинств, то в "Принципах":

1. Вопрос наличия/отсутствия таинств у еретиков вообще не рассматривается. Говорится лишь о наличии некоей ущербной "благодатной жизни" в отделившихся от Церкви сообществах. (1.15)

2. Среди факторов, объединяющих "разделенный христианский мир", называются: "Слово Божие, вера во Христа как Бога и Спасителя пришедшего во плоти (1 Ин. 1, 1–2; 4, 2, 9), и искреннее благочестие". (1.16) Т. е., как несложно заметить, таинства в этом перечне не фигурируют.

3. Различия в чиноприемах связываются не со степень сохранности таинств, а со "степенью сохранности веры и строя Церкви и норм духовной христианской жизни". При этом специально оговаривается, что, "устанавливая различные чиноприемы, Православная Церковь не выносит суда о мере сохранности или поврежденности благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и суда Божия." (1.17)

Т. е., если "четвертая экклесиология" претендует на положительное раскрытие поставленного вопроса, то "пятая экклесиология" от такого раскрытия воздерживается. Так зачем же, спрашивается, их отождествлять? Зачем говорить, что "Вопрос" есть "аутентичное истолкование" "Принципов" и критиковать последние за то, чего они вовсе не утверждают?

Update: olegvm обратил мое внимание на один важный фрагмент из Доклада митр. Филарета, в котором докладчик фактически дезавуирует тот выбор в пользу "четвертой экклесиологии", который делается в Приложении:

"На конференции* было отмечено, что важнейшим богословским вопросом, возникшим в связи с диалогами с инославием, стала тема Церкви, ее задач, природы и границ. В вопросе о границах Церкви мы сталкиваемся с удивительным историческим парадоксом: Православная Церковь, всегда сознававшая себя в качестве Церкви Вселенской, Церкви Символа веры, и свидетельствовавшая, что вне ее ограды нет Спасения, в то же время установила каноническую допустимость принятия в свое лоно инославных не обязательно через таинство Крещения, но и через таинства Миропомазания или даже Покаяния. Было дано несколько объяснений этого явления[9]. Но надо прямо сказать, что этот вопрос является до сих пор открытым. Остается открытым и вопрос о целях и задачах Православного Свидетельства в диалоге с инославием."

[9] См. приложение.

* Речь идет о Богословской конференции РПЦ "Православное богословие на пороге третьего тысячелетия", которая прошла 7-9 февраля 2000 г.